ДВОРЦЫ, САДЫ, ПАРКИ /12+/

Много лет назад, в первый приезд на Валаам меня поразили розы.

Валаамская Святая обитель представлялась мне таинственной и суровой, во-первых, потому что находилась на суровой Ладоге, во-вторых, потому что жизнь монахов мне казалось таинственной.

Появление сказочных цветов на газонах, тянувшихся вдоль берега острова, и клумб возле храмов, искало ответ на вопрос: «Как серьезные, суровые монахи находят время для цветов?»  И Остров подарил мне разгадку — встречу с монахом, который райским розовым садом занимался на Валааме.

Он пришел в монастырь в 90-е годы с Донбасса. В мирской жизни много лет работал в шахте. В Донецке редкий мужчина  не работал на шахте, а редкая женщина не разводила роз, и все были уверены, что эти цветы  спасают от угольной пыли, которой при добычи угля было предостаточно. Послушанием моего монаха стали розы. Розы из разных концов России присылал ему самых удивительных сортов, и он ухаживал за розовыми берегами, зная сорт каждого растения  и особенность каждого цветка.

Он умел все: сажать розы, управлять катером, ловить рыбу, плести сети, вести переговоры с гостями Валаама. Разговоры с людьми очень важная работа для монастыря. Возможно умением разговаривать с людьми наградил его Бог в совершенстве. Друзья любили его, а недруги — завидовали, и тех и других у было много. Имя его  былов большом авторитете и вызывало  уважение у всех.

Обычно  беседы велись в старом сарае, сохранившемся со времен основания монастыря и претерпевшем несколько реставраций. Сарай заменял комнату для разговоров с друзьями, помещение для дипломатических встреч с гостями, трапезную для избранных, теплицу для выращивая рассады цветов, рабочую мастерскую, где хранился необходимый инструмент, где вязались  сети для ловли рыбы, где при случае, можно было , разобрать двигатель катера.

Монах умел все, а главное умел слушать. Слушатели становились его друзьями на всю жизнь. Бесконечный поток путешествующих, особенно летом,  никто из монашеской братии не выдерживал кроме него, он казалось не тяготился общением. Мог с гостем поехать на катере на одинокий маленький остров, но чаще усаживал гостя за  стол в сарае  и начинал неторопливую беседу. Мог поспорить, обидеться, накричать, но обязательно помогал разобраться в несправедливости, которая свалилась на человека.

Приезжающие находили в этом общении отдушину. Никто из них не задумывался,  как монахи приходят в монастырь, какую они ведут жизнь, когда начинается утренняя служба,  когда начинается служба вечерняя. Много ли времени монахи  читают молитвы, какие выполняют послушания, и как они спасаются от искушений.

Болезнь  изменила жизнь Монаха и не дала привыкнуть к состоянию больного. В Санкт — Петербурге, в больнице сделали операцию. Она была серьезной и не могла помочь излечить болезнь. Я приходила к нему в больницу. Видела, как он тяготится болезнью,  понимая, что все меньше и меньше у него остается в этом мире. А он мечтал о возвращении на Валлам, верил, что  любимый холодец из валаамской рыбы его обязательно вылечит.

Когда монах заболел, рассказывать о болезни и плакаться в жилетку никому не хотел.Часто сидел на берегах своего садика или у входа монашеского корпуса. Калью его перевели со второго этажа на первый. Спускаться и подниматься заутреню или на обед ему становилось все тяжелее.  Он сиде на пороге монашеского корпуса и редко разговаривал с единственным другом, который не часто приплывал к нему на лодке с другого скита. Валаам состоит из нескольких островов, на каждом располагается свой скит.

И когда пришло время Монаху  уходить в мир иной, друг  приплыл, чтобы оказаться рядом и проститься. Назад вернуться на свой скит он не смог. Погода на Ладоге переменчива. Волна появляется неожиданно. Когда непогода утихла, лодку нашли перевернутую у берега.

В один день хоронили двух монахов. Говорят на Валааме, так никогда не было.

В маленькой церкви шло отпевание. Все было, как полагается.

Если у меня появляется возможность побывать на Валааме, обязательно прихожу к розам, что  цветут на  берегах острова,  и вижу розы Монаха, райские розы. За розами ухаживают послушники и паломники, но роз стало значительно меньше.

 

Где раньше цвели гордые бутоны колючих красавиц,  радуя приезжающих, появились пустые места,превратившиеся в газоны с травой, которую косят для порядка. Зеленые островки до сих пор называют — Садик Монаха. Кто знает, может розы, которые любил Монах на Острове, теперь цветут рядом с ним там. Кто знает.

КЛМ