ДВОРЦЫ, САДЫ, ПАРКИ /12+/

Много лет назад, в первый приезд на Валаам меня поразили розы.

Валаамская Святая обитель представлялась таинственной и суровой, во-первых, потому что находилась на суровой Ладоге, во-вторых, потому что жизнь монахов мне казалось таинственной.

Появление сказочных цветов на газонах, тянувшихся вдоль берега острова, и клумб возле храмов, рождало в моей голове вопрос: «Как серьезные, суровые монахи находят время для цветов?»  И Остров подарил мне ответ — встречу с монахом, который райским розовым садом занимался на Валааме.

Он пришел в монастырь в 90-е годы с Донбасса. В мирской жизни много лет работал в шахте. В Донецке редкий мужчина  не работал на шахте, а редкая женщина не разводила роз, и все были уверены, что эти цветы  спасают от угольной пыли, которой при добычи угля было предостаточно. Послушанием моего монаха стали розы. Розы из разных концов России присылали ему самых удивительных сортов, и он ухаживал за розовыми берегами, зная сорт каждого растения  и особенность каждого цветка.

Он умел все: сажать розы, управлять катером, ловить рыбу, плести сети, вести переговоры с гостями Валаама. Разговоры с людьми очень важная работа для монастыря. Возможно умением разговаривать с людьми наградил его Бог в совершенстве. Друзья любили его, а недруги — завидовали, и тех и других  было много. Имя его  было в большом авторитете и вызывало  уважение у всех.

Обычно  беседы велись в старом сарае, сохранившемся со времен основания монастыря и претерпевшем несколько реставраций. Сарай заменял комнату для разговоров с друзьями, помещение для дипломатических встреч с гостями, трапезную для избранных, теплицу для выращивая рассады цветов, рабочую мастерскую, где хранился необходимый инструмент, где вязались  сети для ловли рыбы, где при случае, можно было , разобрать двигатель катера. Монах рассказывал об истории монастыря и о его нуждах, паломники внимательно слушали и помогали обители, а для монастыря очень нужна помощь.

Монах умел все, а главное умел слушать. Все, кто приходил к нему поговорить, становились его друзьями на всю жизнь. Бесконечный поток путешествующих, особенно летом,  никто из монашеской братии не выдерживал кроме него, он казалось не тяготился общением. Мог с гостем поехать на катере на одинокий маленький остров, но чаще усаживал гостя за  стол в сарае  и слушал его. И собеседник вступал в неторопливую беседу. Монах мог поспорить, обидеться, накричать, но обязательно помогал разобраться в несправедливости, которая свалилась на человека.

Слушателю необыкновенно везло, если он на катере летел по Ладоге с удивительным монахом. Монах знал места, где живут симпатяги — нерпочки или водится серебристый лосось. С воды монастырь становился  далеким и сказочным,  только брызги воды и звон колоколов храма делали его реальностью. Приезжающие находили в общении с монахом отдушину. Никто из них не задумывался,  как монахи приходят в монастырь, какую они ведут жизнь, когда начинается утренняя служба,  когда начинается служба вечерняя. Много ли времени монахи  читают молитвы, какие выполняют послушания, и как спасаются свои души от искушений.

Жизнь Монаха изменила болезнь, не дав ему привыкнуть к состоянию больного. В Санкт — Петербурге, в больнице сделали операцию на желудок. Она была серьезной и не могла помочь излечить онкологию. Я приходила к нему в больницу. Видела, как он тяготится болезнью,  понимая, что все меньше и меньше у него остается в этом мире дней. А он мечтал о возвращении на Валлам, верил, что  любимый холодец из валаамской рыбы его обязательно вылечит.

Когда Монах заболел, рассказывать о болезни и плакаться никому не хотел. Часто сидел на берегах своего садика или у входа монашеского корпуса. Калью его перевели со второго этажа на первый. Спускаться и подниматься ему на заутреню или на обед, на вечернюю молитву становилось все тяжелее.  Он сиде на пороге монашеского корпуса, читал молитвы по памяти или с листа,  и редко разговаривал с единственным другом, который не часто приплывал к нему на лодке с другого скита. Валаам состоит из нескольких островов, на каждом располагается свой скит.

И когда пришло время Монаху  уходить в мир иной, друг  приплыл, чтобы оказаться рядом и проститься. Назад вернуться на свой скит он не смог. Так Бог решил. Погода на Ладоге переменчива. Волна появляется неожиданно. Когда непогода утихла, друга монаха нашли,  нашли и перевернутую лодку у берега.

В один день хоронили двух монахов. Говорят на Валааме, так никогда не было.

В маленькой церкви шло отпевание. Все было, как полагается.

Если у меня появляется возможность побывать на Валааме, обязательно прихожу к розам, что  цветут на  берегах острова,  и вижу розы Монаха, райские розы. За розами ухаживают послушники и паломники, но роз стало значительно меньше.

Где раньше цвели гордые бутоны колючих красавиц,  радуя приезжающих, появились пустые места,превратившиеся в газоны с травой, которую косят для порядка. Зеленые островки до сих пор называют — Садик Монаха. Кто знает, может розы, которые любил Монах на Острове, теперь цветут рядом с ним Там. Кто знает.

КЛМ